Я унес его с собой, как напоминание о страшном преступлении Разума, которое, как вещественное доказательство, когда-нибудь будет фигурировать на суде людей или на Суде над людьми".

Аспирант кончил читать.

Мы оба молчали. Я стоял потрясенный. Я мысленно видел американского журналиста, держащего стекловидный ядерный шлак в руках.

Аспирант протягивал мне стекловидный кусок шлака.

- Что это? - отшатнулся я.

- Кусок ядерного шлака, - ответил аспирант. - Он был приложен к письму.

- Так, значит, взрыв был?

- Да, был. Рой присутствовал при нем. Взрыв считался испытательным, но Рой мысленно видел все, что описал. Он поднял там кусок шлака с земли.

Теперь этот кусок держал в руках я.

Аспирант взял со столика другой, совершенно такой же кусок, который мы уже рассматривали.

- Тектит, - напомнил он.

- Они неотличимы! - воскликнул я.

- Не только внешне... но и по химическому составу, по структуре, по обезвоженности...

- Значит... значит тектиты - ядерные шлаки Фаэтона?..

- ...который погиб от термоядерного взрыва океанов.

Я изучал лицо Феликса. Оно было серьезно и даже чуть торжественно.

- Но чем мог быть вызван этот взрыв? - почему-то шепотом спросил я его.

- Вспомните... когда американцы взрывали водородную бомбу в Бикини... В американском атомном центре Беркли некоторые ученые тогда высказывали опасения о глобальной, всеобъемлющей реакции вод океанов, которую может начать опытный взрыв.

- Океан не взорвался, - напомнил я.

- Но взрыв тогда оказался большей силы, чем ожидали. С тех пор сила ядерных бомб все возрастала, и кто знает, чем могло это когда-то кончиться.

- Где?

- На Фаэтоне. Он массой превосходил Марс, находился дальше от Солнца, чем Земля, скорее остывал. Жизнь там могла появиться прежде, пройти все стадии развития раньше...