- О-о! - сказал детектив и предложил мне сигарету.

Мне очень хотелось курить, свои сигареты я раздарил негритятам, но я отказался.

- Ты будешь писать мне? - спросил я Эллен.

Она сначала отрицательно покачала головой, потом взглянула на детектива и сказала:

- Не знаю...

Детектив отвел меня в сторону:

- Надеюсь, сэр, вы поняли, что ни меня, ни Марту вы никогда не видели...

Она шла вместе с очкастым и ни разу... ни разу! не оглянулась на меня.

Я видел, как разбегался по бетонной дорожке самолет.

Баллоны тяжелых колес оторвались от земли, пилот убрал шасси уже в воздухе.

Я остался один, чтобы все видеть в стране, где ждали конфликта. Это был мой горький бизнес!..

Я не мог представить себе, что будет с Эллен, но мог представить, что произойдет здесь...

И я должен был не только представлять, но и писать об этом. Я ведь был корреспондентом нейтральной державы.

...Не думал я, что мой репортерский каламбур может всерьез обсуждаться в Совете Безопасности и послужит поводом для всего, что потом случилось.

Мой пробковый шлем был пробит навылет. Может быть, было бы лучше, если б дружественный мне снайпер, засевший словно в густой роще в листве баобаба, взял прицел чуть пониже...

Окопов в джунглях никто не рыл. Танки через "проволочные заграждения лиан" и надолбы из поверженных исполинов джунглей пройти не могли. В душной и пышной чаще солдаты сражающихся армий просто охотились друг за другом, как это испокон веков делали жившие здесь воинствующие племена каннибалов.

Но в джунглях щелкали не только одиночные выстрелы затаившихся охотников, не только трещали автоматы преследователей, не только бухали, разворачивая сцепившиеся корни, заградительные мины, поражая осколками вертлявых обезьян, которые так же кричали и стонали, корчась в предсмертных муках, как и раненые люди... Сквозь непроглядную гущу листвы, лиан, орхидей и стволов со свисающим мхом почти беззвучно, с неуловимым нежным пением летели стрелы...